На долю большого числа малых фирм в США приходится около 4% общих расходов промышленности на НИОКР и 40% всех выдержавших испытания рынком нововведений.

В частности, для освоения новой потенциально плодотворной области нередко практикуется так называемая техника "абордажных крючьев". Исследовательский комплекс большой корпорации "выбрасывает" в избранную зону поиска несколько административно автономных, творчески мобильных групп, гарантируя им на установленное время полную самостоятельность в выборе "жизненного пути". Если ожидаемая, но чаще вс-таки неожиданная, технологическая находка состоялась и одна из групп сумела создать новый продукт, который получил коммерческое "сцепление" с перспективным сектором промышленного рынка, то такой "зацепившийся крючок" подтягивают в административное тело корпорации для развития успеха. Группа-победитель становится ядром вновь создаваемого (по открытому ею направлению) исследовательского подразделения и в дальнейшем уже опирается в своём развитии на всю мощь корпорации.

"Пусть проигравший плачет!" --- формулируется правило такого типа "игры" с самым высоким в промышленности уровнем коммерческого риска. Специально для стимулирования разработок с трудно предсказуемым результатом действует особый инструмент финансовой поддержки их участников, а именно --- "венчурный (рисковый) капитал". Однако важно понимать, что здесь при любом способе кредитования (или без него) основное бремя финансового риска, связанного с попыткой реализации в металле собственной "голубой мечты", несёт лично изобретатель. Вступая в эту "игру", создатель поисковой фирмы хорошо знает, что, согласно статистике, шансов на выигрыш у него ничтожно мало. Однако психологический феномен изобретателя именно в том и заключается, что он редко сомневается в своей исключительности, а невесёлая судьба большинства предшественников только подстёгивает его воображение, так как они --- предшественники --- были, по его мнению, несопоставимо менее талантливы и энергичны. Поэтому-то он без колебаний всаживает в реализацию своей технической идеи личное состояние, а при возможности и средства своих единомышленников --- людей, которые попали в "силовое поле" его идеи.

Те немногие, кто не прогорает, а выходит из очередного испытания рыночным "тиглем" с инновационным трофеем ранее не известного технического решения, имеют определённый шанс снять урожай коммерческого успеха своей разработки. Происходит это по-разному. Одних "купит" вместе с их творческим трофеем могущественный лидер отрасли, другие, подобно, например, ставшим в США хрестоматийными героями национальной легенды --- "американской мечты", основателям фирм "Хьюлетт-Паккард" или "Эппл компьютер", самостоятельно поднимаются по виткам спирали успеха вместе со своими предприятиями. Однако при этом важно подчеркнуть, что общая экономическая эффективность поиска непредсказуемых технических решений в секторе малых организационных форм инновационного механизма страны объясняется в первую очередь тем, что каждый "проигравший плачет" в одиночестве, а тот, кто испытал радость победы, обязан делить её итоги (с помощью аппарат налогового ведомства) со страной в целом.

Мы вынуждены специально подчёркивать здесь это, казалось бы, очевидное обстоятельство, потому что в ряде статей, посвящённых проектам создания в нашей стране какого-то аналога исследовательского сектора "малых форм", вольно или невольно, но упускается из виду именно это крайне важное для понимания ситуации обстоятельство --- принципиальная асимметрия отношений "государство--изобретатель". Отметим поэтому ещё раз: государство делит с познавшим радость победы изобретателем только её плоды, рискует же он, как правило, своим личным состоянием...

Про эту асимметрию экономического базиса сектора малых форм забывают (старательно забывают!) те из апологетов массового развития "временных творческих коллективов", "научных кооперативов" и т.д., которые пачками отправляют сегодня в газеты и журналы статьи со ссылками на зарубежный опыт и обещаниями немедленного "ускорения технического прогресса" в зоне их технической компетенции, которое чудесным образом наступит, если им разрешат получать кроме (или даже пусть даже вместо) относительно небольшой, но твёрдой зарплаты за полусонную работу в родном НИИ, КБ и т.д. "честно заработанные деньги за большой и творчески активный труд" в некоем коллективе, действующем в условиях свободно формируемой хоздоговорной тематики.

Как хорошо известно с незапамятных времён, в основе всякого чуда всегда лежит более или менее простой фокус. В частности, суть всё чаще обсуждаемого, а кое-где, по словам восхищённых очевидцев, и неоднократно в последнее время наблюдаемого фокуса из области "ускорения научно-технического прогресса", различного профиля ВТК и другими "коллективами-пионерами", заключается, если можно так выразиться, в "перекрашивании" денег: из безналичной формы расчётов между учреждениями эти "псевдоденьги" с помощью тех или иных "экспериментальных" финансовых фокусов превращаются на текущем счету "внедренческого кооператива" в наличные. От изначально "наличных" эти "перекрашенные" деньги отличаются тем, что для них в стране с плановой системой хозяйствования, увы, нет товарного покрытия (колбасы, театральных билетов и т.д.). Значит, на месте завтрашнего экономического чуда уже сегодня начинают бить тугие струи "инфляции". Прямой экономический ущерб от неё энергичные открыватели обещают в недалёком "светлом будущем" перекрыть ожидаемой экономией всего, приводя многозначные цифры условного экономического эффекта их разработок. Но мы уже знаем данные мировой статистики, согласно которым на пути от НИОКР до рыночного изделия выживают менее 10% технически обоснованных и весьма многообещающих разработок. Более чем 90%-ый фактор коммерческого риска разработки там берёт на свои плечи автор технической идеи, а здесь любой коллектив спокойно живёт за счёт ожидаемой условной экономии. Следовательно, платить по всем счетам за статистически неотвратимые 90% разработок, не оправдавших надежы, будет, увы, государство. Иными словами, и в нашей стране тоже существует асимметрия риска, но только наоборот: за всё платит, а значит и прогорает, государство, а не "внедренческий кооператив".

Хотя абсолютное большинство ВТК и прочих "учёных кооперативов" создают сегодня безупречно честные и ярко талантливые специалисты, суммарный экономический ущерб, который они успеют нанести стране до того, как ценная сама по себе идея "малых форм" окажется окончательно скомпрометированной, будет, видимо, зависеть только от энергии противостоящих им "бюрократов" из финансовых органов. Они, если судить по сообщениям печати, кое-где всё ещё не могут понять: как можно ожидать экономического процветания завтра, разоряя страну сегодня? Всё ещё встречаются в недрах Минфина люди и целые профессиональные группы, которые обладают специфической невосприимчивостью к психотерапевтическим воздействиям и иным внушениям, какими бы учёными заклинаниями они ни сопровождались. Поэтому-то в их присутствии чудес, к сожалению, наблюдать не удаётся, и опытные иллюзионисты-гипнотизёры стараются просто выводить таких "бухгалтеров" из зала заранее.

А между тем шумные призывы к представителям финансовых органов "не тормозить прогресс", не мешать авторам "малых форм" показывать "чудо с перекрашиванием денег" всё громче раздаются со страниц газет. Так что, судя по всему, "несговорчивых" финансистов всё-таки "выведут из зала". Вот тогда-то, видимо, и начнётся демонстрация наиболее сильно действующих чудес в массовм масштабе...

Означает ли всё это, что нам остаётся только смиренно ждать, пока архитекторы экономической перестройки сумеют решить головоломку о "раноцветных деньгах"? Разумеется, нет! Создавать сектор "малых форм" инновационного механизма нужно уже сегодня. Но делать это следует с учётом вполне конкретных экономических условий, сложившихся в нашей стране. Слепое же копирование зарубежного опыта ещё никогда и нигде не давало положительных результатов.

Прежде всего надо ясно понять, что попытки переливания финансовых средств между отдельными отсеками хозяйственного механизма страны выполняемые без учёта их внутриэкономической "группы крови" крайне опасны, так как высвобождаемые при этом разрушительные инфляционные тенденции в состоянии перекрыть практически любой ожидаемый или действительно достигнутый позитивный эффект.

Следует усвоить и другое. Не смотря на любые, пусть даже самые впечатляющие отдельные находкии открытия, макроэкономический эффект сектора "малых форм" инновационного механизма окажется для страны в целом положительным в том (и только в том!) случае, если при неудаче творческие группы сами возьмут на себя большую часть экономической ответственности за избранные ими направления поиска. Государство, разумеется, должно щедро делиться с авторами и их помощниками плодами реализации их успеха. Нужно разработать и соответствующие правовые гарантии, иначе кто же будет рисковать на первом этапе поиска? Но большая часть потерь (если не все) от неправильно избранного пути (или ошибки в выборе средств) должна, по нашему мнению, оплачиваться самими энтузиастами тупикового направления ("проигравший плачет!").

Оглянемся назад. Как было до сих пор? Ходит по этажам министерства, редакциям газет и журналов непризнанный гений с авторскими свидетельствами на изобретения, чемоданом чертежей и фанатическим блеском в глазах. "Бюрократы, перестраховщики и консерваторы всех мастей и оттенков грудью стоят на пути технического прогресса", --- с искренним негодованием подводит итог его многолетним мытарствам автор "забойного" выступления по отделу науки популярной газеты. Несмотря на кажущиеся различия в географии событий, персонажах, а иногда и сюжетных завязках, почти все такого рода "стенания за прогресс" завершаются одним и тем же стандартным, подкупающе простым выводом: "Доколе?".

Выйдем на мгновение из раскалённой страстями, праведными эмоциями и "оргвыводами" зоны газетной публицистики, чтобы, по возможности спокойно, задать самим себе вопрос: может ли кто-нибудь из экспертов, пусть даже самых светлоголовых и безупречно объективных, определить на стадии "чертежей и энергичной жестикуляции" реальную судьбу новой технической идеи? Ответ, к сожалению, хрошо известен: не может! По каждой отдельно взятой оригинальной научно-технической разработке любая попытка экспертов определить её будущее столь же бесплодна, как и попытка консилиума самых высококвалифицированных акушеров увидеть будущие взлёты и провалы в карьере новорожденного младенца.

Все до сих пор опубликованные оценки носят лишь усреднённый на больших интервалах времени статистический характер. Причём для решения судьбы любой отдельно взятой поисковой работы эти прогнозы звучат более чем пессимистично: лишь один-два шанса из десяти за то, что новая многообещающая техническая идея, которая прошла все предварительные фильтры экспертного отбора, вернёт организации-разработчику средства, затраченные на её реализацию. Поэтому-то никакие публицистические штормы и даже, увы, официальные "постановления о новой технике" не смогли сколь-нибудь заметно отразиться на реальном отношении хозяйственников к беспокойным носителям идей технического прогресса. Судьбу очередной технической новинки, как правило, определяли не её собственные конкретные особенности, а индивидуальные чисто человеческие качества автора.

Если изобретатель недостаточно "пробивной" --- значит, по крайней мере в одном-двух случаях из десяти, мы в очередной раз упускаем возможный в данной области "технологический рывок".

Если же изобретатель пробивной --- идею внедрили и... согласно всё той же статистике мирового рынка научно-технических разработок в восьми-девяти случаях из десяти прогорели.

Поэтому и сложилась единственно возможная в такой ситуации пассивно-оборонительная техническая политика с ориентацией на зарубежные "аналоги" и "прототипы", в которой главное --- реакция выжидания: пусть "они... там..." рискуют, а мы посмотрим, что выдержало испытания "их рынком", и, возможно, со временем будем внедрять. Финансовый риск при этом, понятное дело, резко падает до уровня вполне приемлемого для "планового научно-технического прогресса". Но столь же закономерно возникает принципиально непреодолимый в рамках такой политики "технологический разрыв" в среднем на пять-десять лет по отношению к мировому уровню.

Именно в этом и заключается суть роковой для централизованно планируемого хозяйства дилеммы научно-технического прогресса: внедрять "на казённый кошт" всё, что сочтут перспективным лучшие технические умы страны, --- значит гарантированно разорить "казну", ориентироваться лишь на проверенный "верняк" --- столь же гарантированно отставать.

В чём же выход? На наш взгляд, он в том, чтобы решиться предоставить право самостоятельного риска, в том числе и финансового, самим носителям новых технических идей.

Есть, видимо, основания предполагать, что если удастся создать необходимые правовые гарантии весомого участия в финансовых последствиях успешной реализации технических идей не только автора, но и всего "экипажа победителей" --- людей, которые объединились для реализации проекта, поверив в перспективность новой идеи на самом раннем этапе её развития, когда она была лишь клочком бумаги в руках невнятно лопочущего о будущих фантастических возможностях изобретателя, то найдётся немало людей, которые предпочтут именно этот новый способ риска своими сбережениями. Они будут играть не в лоторею спортлото или тотализатор, а в куда более масштабную и азартную игру под названием "научно-технический прогресс". Ставкой здесь будет служить личное трудовое или финансовое (или и то, и другое) участие, а выигрыш заметно больше зависеть от личных качеств участников, чем во многих других "азартных играх".

Если бы нам удалось создать и отладить эффективно действующий правовой и финансово-кредитный механизм "кооперативных венчуров", то можно надеяться, что одним из источников финансирования риска в секторе поиска НИОКР может оказаться ежегодно растущий фонд сбережений граждан, который уже превысил 200 миллиардов рублей.

Возможность включения какой-то части из этих сотен миллиардов в число источников финансирования НИОКР (на его наиболее рискованной стадии "первого фильтра научно-технических идей") могла бы оказаться одним из первых социально полезных "побочных эффектов" создания "сектора малых форм" в основании инновационного механизма страны. В то же время не следует забывать, что одинм из ожидаемых негативных "побочных эффектов" здесь, по-видимому, окажется сравнительная лёгкость операции "отмывания тёмных денег" (средств, полученных сомнительными путями, например в "теневой экономике") при их массированном вложении в большое число "венчурных кооперативов". Как и всякое новое дело, "венчурные кооперативы", конечно же, окажутся местом приложения не только социально полезных, но и негативных "инициатив" и потребуют поэтому самого внимательного правового регулирования на всех этапах их роста. К сожалению, приходится признать, что сильнодействующих средств без "побочных эффектов" в природе нет... Поэтому важно своевременно принять меры, чтобы максимально использовать в реальной практике все ожидаемые социально полезные эффекты новой организационной структуры и одновременно, по возможности, нейтрализовать негативные.

Рассмотрим в качестве иллюстрации один из возможных вариантов реализации такого подхода. В стране создаётся специальный банк для финансирования научно-технических работ с высоким уровнем коммерческого риска. Банк регулярно пользуется консультацией специалистов для оценки того, кому из претендующих граждан или групп, на какой срок, под какие проценты и под какие темы может быть выдана ссуда на технологический поиск. Риск, разумеется, должен быть "солидарным", то есть в случае неудачи проекта инициатор разделяет с банком тяготы прогоревшей идеи. Это означает, что перед выплатой ссуды банк предупреждает клиента о размере возможного ущерба в случае неудачи разработки и проверяет, способен ли он его выдержать. Гарантией могут быть не только вклады в сберегательной кассе, но и другие формы обеспечения (машина, дача и т.д.). Наконец, это может быть финансовое обязательство более состоятельного коллеги, который верит в успех разработки, и т.д. Не исключено, что на каком-то этапе развития "венчуров" окажется возможным исследовать акционерный вариант. В рамках таких ссуд, суммарный объём которых учитывается в государственном плане и включается поэтому в нормальное для "наличных" денежное обращение, и формируется общий фонд зароботной платы каждого такого вновь создаваемого исследовательского кооператива. Кроме того, кооператив может заключать договора с предприятиями с передачей им премиального фонда в соответствии с уже изданными постановлениями, а также, что, видимо, более важно, получать по договорам от предприятий "безналичные деньги". С ними кооператив может, как и любое предприятие, делать всё, что угодно, не превращая деньги в наличные: покупать станки, оборудование, оплачивать промышленности услуги, аренду зданий и т.д.

А одним из путей приобретения "наличных" для таких "венчурных кооперативов" --- научно-технических кооперативов с высоким уровнем коммерческого риска --- может стать оказание технических услуг населению по правилам, установленным для обычных кооперативов. Доход от обычных технических и иных услуг населению можно использовать как для расширения фонда заработной платы исследователей, так и для страховки от надвигающегося финасового краха, если становится, например, ясно, что вернуть вовремя инновационную ссуду за счёт эффекта внедрения основного изделия не удаётся. Разумеется, возможны и многие иные варианты. В предлагаемой схеме важным, на наш взгляд, является лишь факт иллюстраций возможности существования уже сегодня массового "рискового сектора" технологического поиска без создания угрозы новых инфляционных тенденций.

Наряду с обсуждавшимися выше способами активизации индивидуальной творческой активности инженерного корпуса страны, на другом конце спектра решений целесообразно предусмотреть возможность создания большого числа временных административно автономных подразделений, действующих в рамках уже сложившейся отраслевой структуры НИИ и КБ. Как известно, в одной лишь Москве уже действуют сегодня около тысячи научно-исследовательских, опытно-конструкторских и проектых учреждений с общей численностью сотрудников в миллион человек. Невысокая эффективность работы многих из них, связанная со статичностью организационной структуры и "административным бессмертием" учреждений общеизвестна. Ранее мы отмечали некоторые решения, которые могли бы на основе механизма творческой конкуренции повысить их эффективность (см. "Квота обновления", НТР №3, 1987). В рамках этой темы можно было бы обсудить возможность сокращения в ближайшие два-три года численность регулярного штата этих учреждений на 5--10% с одновременным созданием (в рамках высвобождающегося таким образом фонда заработной платы) на уровне 50--100 тысяч человек большого числа "малых поисковых бригад". Они на конкурсной основе смогли бы выполнять исследования и разработки в приоритетных для "десантировавших" их отраслей направлениях. По истеречении 3--5 лет работы такого временного исследовательского коллектива настанет время конкурсной защиты итогов разработок. Согласно условиям такого конкурса, в среднем около двух третей подобных коллективов распускаются, чтобы отрасль могла за счёт высвобождающихся средств оперативно формировать новые поисковые бригады. Победители из верхней трети списка поисковых бригад, чьи результаты обогатили страну наиболее яркими научно-техническими находками с убедительным экономическим эффектом (рыночным, а не "условным"), включатся в базовые для них НИИ и КБ на правах ведущих отделов или же становятся ядром для формирования новых исследовательских учреждений.

По нашему мнению, инициативу по созданию условий для ускоренного развития "рисковой зоны" в зоне индивидуального и кооперативного поиска технологических решений мог бы, видимо, взять на себя ГКНТ СССР, который в состоянии оценить как общую динамику технико-экономической отдачи от таких формирований, так и их желаемую структуризацию по отраслям. При необходимости для управления общим профилем такого процесса могут использоваться меры экономического стимулирования поиска в нужной зоне: снижения по избранным темам барьера финансовой гарантии для получения ссуд, изменение ссудного процента и др. Анализ макроэкономической эффективности деятельности первых десятков сотен, а когда-нибудь, будем надеяться, и тысяч инициативных поисковых групп, а также и меры по их стимулированию на критически важных для народного хозяйства направлениях должны, по нашему мнению, стать в ближайшие годы одним из основных направлений в работе ГКНТ СССР.

"Малые формы" в хозяйственном механизме США

• Девяносто семь процентов всех предприятий в Соединённых Штатах --- небольшие организации с числом занятых менее 20 человек. Однако именно здесь в совокупности создаётся 43% всего валового национального продукта страны. Чтобы понять постоянно растущую за последние годы экономическую эффективность малых предприятий по сравнению с большими, например в обрабатывающей промышленности, достаточно отметить, что вековая тенденция к централизации производства, характерная для первого этапа развития промышленной революции (в основном завершившегося к 50-м годам) была связана с "экономией на масштабах", так как при массовом производстве стандартизированной продукции её себестоимость падает с ростом масштабов организации. Однако за последние десятилетия в связи с неуклонным ростом номенклатуры продукции и темпов её обновления характер промышленного производства начал изменяться. К началу 80-х годов уже 75% общего стоимостного объёма продукции машиностроения в США изготовлялось мелкими сериями в 50 и менее экземпляров, а также индивидуально. Доля массового и крупносерийного производства постоянно сокращается.
• За двадцать лет с 1966 по 1985 г. малыми предприятиями в США было создано 35 миллионов новых рабочих мест. За то же время большие фирмы сократили общую численность своих сотрудников на 6 миллионов.
• Из миллиона мелких фирм, существующих в США, несколько десятков тысяч --- малые инновационные компании. Эти независимые малые исследовательские коллективы дали от 40% до 46% всех крупных научно-технических нововведений, освоенных американской промышленностью (инсулин, стрептомицин, титан, хлопкоуборочная машина, каталитический крекинг, гидроусилитель рулевого управления, автоматическая трансмиссия, гирокомпас, частотная модуляция, гетеродин, ксерография, персональные компьютеры и т.д.).
• В среднем, по сравнению с крупными компаниями с численностью занятых более 10 тысяч человек, малые фирмы внедряют в 17 раз больше нововведений на доллар затрат. Вот лишь некоторые характерные примеры на отдельных отраслей промышленности: --- из 13 главных нововведений в сталелитейной промышленности семь было создано независимыми изобретателями, а все остальные --- малыми фирмами, и ни одного крупнейшими сталелитейными фирмами; --- из почти полутора сотен важнейших изобретений в алюминиевой промышленности малыми фирмами и независимыми изобретателями было создано более ста.
• По мнению американских экспертов, исторически свыше 90% средств новой технологии создавалось до сих пор в США мелкими фирмами или независимыми изобретателями. Этот процесс имеет за последние десятилетия явно выраженную тенденцию к усилению. В то же время отмечается, что при утрате независимости, например, в случае административного подчинения более крупной организации (приобретение малой фирмы монополией, слияние и т.д.), малые фирмы резко снижают свою эффективность. Производительность труда при этом падает на 20--30%, а общая экономическая эффективность снижается в среднем в 1,5 раза.
• Успех вновь создаваемого исследовательского предприятия определяется в значительной части индивидуальными человеческими качествами лидера инициатора предприятия. Вот статистический портрет такого лидера или, как их называют в США, "сумасшедшего изобретателя". Наиболее типичный возраст, когда учёный борется за основание собственной исследовательской "малой фирмы" --- 35--45 лет. Наиболее характерные человеческие качества, которые определяют успех предприятия --- хорошее здоровье, аналитические способности, кругозор, вера в свои силы, настойчивость, способность идти на риск, развитое чувство реальности, коммуникабельность, эмоциональная устойчивость.